— Ты обещал, что найдешь место для Карла! — это Волжанка.
Малыш, добрая душа, тоже подал голос:
— А как же товарищ Кожухов?
Но Грач будто не слышал. Хлопнула дверь, мелькнул черный рукав. И всё, разговор закончен.
Очень это Зеппу не понравилось. Особенно, что вопрос Малыша остался без ответа.
Железнов не скрывал торжествующей улыбки.
— Ну, пойду чемодан собирать. Правда, его еще купить надо. Бывай, Кожухов. На случай если тебе в вагоне места не хватит, давай пять. В революционном Питере свидимся.
Крепко сжал руку, хмыкнул. Тоже ушел.
— Товарищи! — воскликнул Малыш. — Давайте закажем бутылку вина и выпьем! За скорую встречу с Родиной, с революцией! Я угощаю. Зачем мне теперь швейцарские деньги? Скоро вообще никакие деньги станут не нужны!
Зепп встал, двинулся к вешалке. Волжанка, хмурясь, спросила:
— Куда вы?
— Пойду. — Он криво усмехнулся. — Товарищу Грачу я, похоже, не сгодился.
АРГЕНТИНА, КРАЙ ПАМПАСОВ
Быстрым шагом
Повернуть в переулок — как его, Предигергассе, вот как. Черт язык сломит. Потом налево, направо, еще налево, и будешь на месте.
Третий год в этом поганом городе, а никак не упомнишь всех его загогулин. Не по-русски построен. Вроде крепко, а без души. Потому и заплутать легко. Дома сдвинуты, будто человека задавить хотят. Чистенько, занавесочки, цветочки в горшочках, а трупом пахнет. Уехать бы отсюда, а то всё стали похороны сниться. Не к худу ли?
Куда только ехать — на восток иль на запад?
А то вовсе за море-океан рвануть, в Америку или еще лучше в Аргентину. Вот где вовек никто не сыщет — ни одни, ни другие.
Край пампасов Аргентина,Где под сенью авокадоКавалеры сеньоринамРаспевают серенады.
Эх, кабы раньше знать, что непрочно всё, что скоро рухнет. Был бы сейчас орлом-соколом, никого бы не страшился, собственной тени не пугался. Но прошлым летом всё иначе гляделось. Попер Брусилов австрияков, и захрустели германские союзники, задрожали. Какая революция? Какая республика? Кто российскую махину своротит? Триста лет цари Романовы правят и еще столько же простоят. Даже Старик стал всё про будущие поколения говорить.
И подкатился бес, ловкий человек, с соблазнительным разговором. Вел беседу издали, уважительно. Мол, давно вас отмечаем и отличаем как единственного патриота и радетеля отечества среди пораженческой сволочи. И как после Циммервальда вы один со всем кодлом спорить пытались — это нами тоже отмечено. Так что ж мы, русские люди, по разные стороны баррикады стоим? И еще всяко.
Нет, если б не Брусилов-генерал, нипочем бы на сатанинские речи не клюнул. Главное, деньги-то невеликие. За девять месяцев в банке, на секретном счете, пять с половиной тысяч франков накопилось. Не пустяк, конечно, но и не золотые горы.
В прошлом году хоть мало дергали. Раз в две недели встретишься, перескажешь как и что — и гуляй. Но в январе месяце примчалась новая метла, Люпус этот. Всю душу вынул. Чуть не каждый день ему докладывай, жизнью рискуй. А платить, считай, вовсе перестали. Только запугивают.
Хотя за это дельце Люпус обещал наличными тысячу отвалить, сразу.
Пять с половиной тысяч и тысяча — это шесть с половиной. Если не шиковать, скромненько обитать, года три просуществовать можно. Не у швейцаров, конечно, тут всё втридорога. А вот, к примеру, в Аргентине. Очень хорошо про эту страну в газетах пишут. Сытная, спокойная, и главное — далеко.
Вот и парк. Слава богу, нет никого. Только тетка с коляской, но на другой скамейке.
Сел, вынул блокнот, написал карандашом, что следовало.
Оглянулся — никого.
Спрятал свернутый в трубочку листок в щелку — куда обычно, и лишь тогда дух перевел.
Не надули бы только с тыщей.
Скучно с дилетантами
Нет, правда, ну что это? Задачка, с которой справился бы даже агент-новичок. Почему двенадцатидюймовое орудие «майор фон Теофельс» должно тратить снаряды на пальбу по воробьям?
Зепп брезгливо наморщил нос, глядя из подворотни, как жалкий придурок бестолково оглядывается, торопится подальше уйти от «секрета».
И был двенадцатидюймовый майор немедленно наказан за самонадеянность, за неполностью мобилизованный ресурс бдительности. Азбучная истина слежения: ведя «объект», помни, что тебя самого в это время могут пасти. А он расслабился. По дороге из пивной даже ни разу не оглянулся.
— Почему вы следите за Железновым? — раздался за спиной у Зеппа женский голос.
Не оборачиваясь, будто и не был застигнут врасплох, Теофельс ответил:
— Больно быстро засобирался. Чемодан покупать. Ну-ка, поглядим, что за цедулки он столь романтически оставляет…
Черт, от неожиданности выбился из роли. Уральско-финляндский пролетарий так кудряво бы не выразился. Вот и Волжанка, догнав, сбоку смотрит как-то удивленно. Надо поскорей перевести ее озадаченность в иное русло.
Сели на скамейку, рядышком, словно идиллическая семейная пара. Зепп закурил папироску.
— Какая романтика, какая цедулка? — спросила Волжанка. — Я ничего не видела. Почему мы тут сидим?
— Мало ли. Может, наблюдает кто. Э, вертеться не нужно. Положите лучше голову мне на плечо. И блаженно зажмурьтесь. А я тихонько пошарю между деревяшками. Неужели вы не видели, как он бумажку прятал?
Голову ему на плечо она пристроила и лицом что-то такое изобразила. Будто судорогой от кислятины перекосило.
— Ага. Есть. Теперь обнимите меня. Ну давайте же, мне нужно прикрытие.
— Конечно, товарищ Кожухов. Сейчас.
Она обняла его, прижалась — на сей раз довольно убедительно изобразив страсть, даже шляпка набок съехала. От волос революционерки пахло дешевым, чуть ли не хозяйственным мылом.
Одной рукой Зепп развернул листок и, держа ладонь ковшом, прочитал вслух:
— «Послезавтра в полночь. Главный вокзал. Старика отдельно. Подробности дома. Не забудьте деньги». Вот вам и Железнов…
Волжанка тонко и пронзительно вскрикнула, отшатнулась. Кровь отлила от щек и сразу же, от стыда, прихлынула обратно, отчего лицо покрылось пунцовыми пятнами.
— Простите. Я слишком эмоциональна. Проклятое женское.
— Тут закричишь, — пожал он плечами. — Как можно спокойно относиться к предательству?
— Железнов предатель? В голове не укладывается.
Он горько усмехнулся:
— Сколько раз в своей жизни я это слышал.
Волжанка встрепенулась:
— Надо показать Грачу записку! Скорей идемте!
— Нет уж. Будем ковать железо, пока горячо. — Зепп почесал подбородок. — «Подробности дома»… А где у Железнова дом? Знаете?
— Конечно. Мы здесь живем почти что коммуной, часто друг к другу ходим. Но зачем?
— Обычное дело. Ведите, по дороге объясню.
ОБЫЧНОЕ ДЕЛО
Войти в дом удалось не сразу. По переулочку, ответвлявшемуся от торговой Нидердорфштрассе, все время шли люди. Минут пятнадцать или даже двадцать торчали за углом, изображая оживленную семейную беседу. Актриса из Волжанки была неважнецкая.
Наконец переулок опустел.
— За мной!
Пропустив спутницу в подъезд, Зепп оглянулся. Всё чисто. Из окон напротив никто не пялится.
По узкой скрипучей лестнице поднялись на третий этаж. Жил товарищ Железнов скромно, хоть и питался из двух кастрюль: получал содержание и из партийной кассы, и из противоположного ведомства.
Перед дверью Зепп подал Волжанке знак: действуйте, как договорились.
Она постучала.
— Вер ист да? — спросили почти сразу же.
Видно, хозяин ждал гостей.
— Откройте, товарищ Железнов. Это Волжанка.
Пауза. Можно понять: испугался, что явится человек с той стороны и придется выкручиваться. Сейчас постарается поскорей спровадить. Но сначала откроет.
Открыл.
— Вы?
Хотел немедленно что-то прибавить: мол, я как раз выхожу или еще что-то. В квартиру бы не пустил — заслонил собою проем.
Но Зепп отодвинул Волжанку, а Железнова пихнул в грудь — тот отлетел.
— А ты кого ждал? Дружков из Охранки?
Вошли в тесный коридорчик, дверь за собою закрыли.
— Ты с глузду съехал, Кожухов?! Кто ты вообще такой? Это с тобой разбираться надо, что ты за…
Но Волжанка молча показала листок, и Железнов осекся. Попятился в комнату.
Зепп — за ним, плотно. Заодно определил конфигурацию квартиры. Прямо — жилое помещение, справа маленькая кухонька с газовой плитой, слева кладовка и ватерклозет.
— Товарищи, я объясню… — лепетал белый человек, отступая в комнату. — Это не то, что вы вообразили… Какая Охранка? Нет ведь больше никакой Охранки. Я задание товарища Грача выполняю. Конспиративное. Не верите? Я вам сейчас докажу. У меня инструкция есть. Сейчас…
Обернулся, зашарил по книжной полке, снял том «Капитала». Зепп уже знал, что последует дальше. Копеечные хитрости горе-шпионов. И когда Железнов выхватил из тайника «браунинг», майор был наготове. Перехватил руку, вывернул кисть. Оружие упало на пол. Но Железнов так легко не дался. Двинул локтем в бок — точнехонько по раненому месту. Вряд ли осознанно, слишком уж был перепуган. Просто повезло.
